Кризис

  В ближайшие несколько лет в мире более чем вероятен глобальный экономический, а точнее энергетический кризис, который затронет почти всех, независимо от места жительства. Кризис, скорее всего, приведет к коллапсу всей нынешней мировой экономики, и вообще, к труднопредсказуемым экономическим, социальным и политическим результатам. Попытки прогнозировать мироустройство после кризиса, на мой взгляд, обречены на неудачу, поэтому я ограничусь лишь аспектами самого кризиса и некоторыми возможными и наиболее вероятными посткризисными моделями.   Кризис затронет практически все страны мира. Максимальный урон понесут середнячки. Некоторые из богатых стран с новой нефтенезависмой экономикой (например, Норвегия) пострадают меньше. Самым бедным терять и так нечего. Точная дата начала кризиса, в принципе, непредсказуема, хотя можно предполагать с большой вероятностью, что в ближайшие лет десять. Однако за год-два по вторичным признакам реально почувствовать приближение кризиса. И принять последние подготовительные меры. Кризис обещает быть столь глубоким, что его продолжительность никак не ограничится годом-двумя, а вполне может достигнуть и десяти лет.   Начало кризиса в текущем 2006 году маловероятно, хотя и не исключено. 2007-2008 годы уже гораздо более чреваты кризисом, хотя вполне возможно, что сильным мира сего удастся оттянуть кризис еще на несколько лет. Хотя, собственно, зачем? Вполне возможно, что они ТАМ сочтут какой-то момент наиболее удачным для себя и инициируют кризис искусственно. Кризис будет разворачиваться постепенно, поэтому, не исключено, что и точный год его начала зафиксировать будет невозможно, равно как и год выхода из кризиса.   1. Постепенное исчерпание углеводородных ресурсов, в первую очередь нефти. Пик общемировой добычи нефти по более-менее компетентным прогнозам ожидается в самые ближайшие годы (2006-2010). Самые отчаянные оптимисты оттягивают дальнюю планку до 2014 года, но это, или от недостатка информации или сладкий самообман. Пик может оказаться достаточно плоским, растянувшись на два-три года, когда изменения уровня добычи нефти в мире окажутся меньше точности ее измерений, т.е. нельзя будет даже сказать определённо – растёт добыча или падает. Но это по сути ничего не меняет. Через пару-тройку лет после этого, когда большинству участников экономического процесса станет очевидна необратимость падения добычи нефти, цены на неё резко вырастут. Нефть перейдёт из категории биржевых, рыночных товаров в категорию дефицитных, распределяемых. Тогда сами понятия "мировой рынок нефти", "мировые цены на нефть" станут анахронизмом. Мировой рынок нефти, скорее всего, распадётся на несколько достаточно изолированных сегментов, образованных по географическим или политическим преференциям - это и будет означать конец нынешней мировой экономической модели. Возможны и другие варианты, например, появление новой мировой валюты, привязанной к единице объема нефти или другой единице измерения (хранения) энергии. При этом, даже резкое падение спроса на нефть и уменьшение объемов добычи не вызовет значительного уменьшения ее цены - как ввиду осознания конечности ресурсов, так в силу возросшей себестоимости её добычи. Себестоимость добычи нефти, во-первых, растёт по мере исчерпания наиболее доступных и рентабельных запасов, которые при нынешней системе хозяйствования добываются в первую очередь, а во-вторых, обратно зависит от объёма добычи, т.е. с уменьшением объёма добычи себестоимость в расчете на единицу продукции будет только расти.   2. Нарастание государственного и общественного долга в передовых странах. В настоящее время совокупный долг государства, бизнеса и граждан США превышает все мыслимые величины. Более того, в "развитых" странах большая часть населения, так или иначе, живет в кредит, в долг. Их население фактически занимает деньги у себя в будущем и у своих детей. Развитые индустриальные страны Запада занимают у слаборазвитых, ресурсных стран, а также у "азиатских тигров": Японии, Китая, Тайваня, Кореи... Общая сумма долгов постоянно растёт. Очевидно, что это не может продолжаться бесконечно, хотя конец можно оттягивать достаточно долго. Однако, чем дольше оттягивать наступление долгового кризиса, тем более глубокими могут стать его последствия. Будучи единожды запущена каким-либо случайным фактором цепная реакция всеобщих неплатежей, отказа от возвращения долгов, суверенных дефолтов и банкротств может принять необратимый характер и привести к катастрофическим изменениям общественного устройства – например, к появлению долгового рабства.   3. Затоваривание глобального рынка и предельное снижение прибыльности практически любых бизнесов, кроме нелегальных и этически нехороших (оружие, алкоголь, наркотики, игорный, проституция). Кризисы перепроизводства возникли еще в позапрошлом веке, но их научились тогда преодолевать с помощью расширения рынков сбыта (главным образом колониального), агрессивной рекламы и потребительского кредитования. Однако, постепенно почти все способы расширения рынков сбыта были исчерпаны, а с распадом соцлагеря в глобальную экономику "общества потребления" был вовлечен последний значительный сегмент, прежде ею не охваченный. Сейчас расширять рынки стало практически некуда (некоторый резерв заложен еще в повышении уровня жизни в таких странах как Индия, Китай), а возможности потребительского кредитования близки к исчерпанию (см. п.2). Удельная эффективность рекламы с каждым годом также снижается, покупатель становится более психологически устойчивым, что вынуждает производителей тратить все большие средства на рекламные и пиар-кампании. Так что налицо затоваривание и на рекламном рынке. Новый глобальный кризис перепроизводства можно оттягивать очень долго, но не бесконечно. Со времён Великой Депрессии «западная» финансовая элита, собственно, этим и занималась, не устранив фундаментальные предпосылки возникновения кризисов перепроизводства, но лишь, удерживая ситуацию под контролем, отодвигала новый кризис, новую Депрессию как можно дальше в будущее, в надежде, что там что-нибудь придумают. Вряд ли. Я веду речь даже не глобальном о кризисе перепроизводства (это не так страшно, да и дело, не в нём), а о глобальном снижении рентабельности инвестиций. В погоне за ускользающей прибылью значительные объемы промышленных производств уже были переведены из развитых стран в развивающиеся, туда, где ниже издержки на аренду земли и оплату труда. Однако, сам этот процесс вызывает увеличение уровня жизни и уровня цен уже там, куда переводятся производства. Таким образом, разрыв постепенно сокращается, конкуренция растёт. В борьбе с конкурентами, в погоне за долями глобального рынка компании снижают цены, сливаются, тратят огромные деньги на маркетинг, уменьшая тем самым величину чистой прибыли в расчёте на единицу продукции. Где пределы этого процесса? Или они не существуют?   4. Сам термин «кризис перепроизводства» не совсем корректен по отношению к предстоящему кризису. Более уместно назвать его «кризисом перепотребления» . Эта ситуация возникает тогда, когда инвесторам, чтобы не только сохранять, но и наращивать свой капитал становится практически некуда вкладывать деньги. На спекулятивных операциях, практически из воздуха, к настоящему времени создана огромная масса финансовых активов, которая в разы превосходит текущую стоимость реального сектора экономики. Если вдруг сразу продать, обналичить все эти акции, облигации, векселя, долговые расписки и прочие ценные бумаги – на них практически нечего будет купить. Такая ситуация была в последние годы существования СССР и называлась «тотальный дефицит». Она повлекла за собой гиперинфляцию, бартер, дробление единого экономического пространства и прочие «прелести». Но ценные бумаги можно будет либо дать обналичить за текущую курсовую стоимость – тогда все реальные фонды постепенно станут дефицитом (т.е. «перепотребление»), либо не дать – тогда рухнет фондовый рынок, акции и прочие ценные бумаги стремительно обесценятся. Тогда миллионы людей обанкротятся, другие потеряют работу, спрос рухнет, и повторится та самая депрессия («перепроизводство»). Пока что нынешним финансовым кругам США удается балансировать на лезвии бритвы, но как долго это продлится? При этом, на мой взгляд, более вероятен как раз инфляционный сценарий. Уроки Великой Депрессии слишком хорошо усвоены. Некоторые там готовы буквально «разбрасывать доллары с вертолёта» чтобы не допустить дефляции и вслед за ней депрессии и классического кризиса перепроизводства. В пользу большей вероятности гиперинфляционного сценария свидетельствует и опыт рухнувшей экономики СССР. Как раз в 1988 (по другим данным в 1987) году был достигнут максимальный уровень добычи нефти в СССР. После чего, вместе с его падением в экономике страны началось падение производства, пошли инфляционные процессы, сменившиеся всесторонним кризисом, стал возникать дефицит буквально всего и через какие-то 2-3 года экономика СССР рухнула, подстегнув тем самым латентные политические тенденции распада страны. Вот классический пример «перепотребления», усугубленный другими неудачными экономическими решениями. Тем не менее, опыт гиперинфляции в России 90-х, в Германии 20-х годов, похоже, считается в США более приемлемым, чем собственный опыт депрессии.   Каждого из перечисленных пунктов самого по себе уже достаточно, чтобы породить кризис сопоставимый с "великой депрессией" конца 20-х годов или отечественных аналогов 1917-1920, 1991-1993, 1998 годов, однако все вместе они образуют настолько гремучую смесь, что страшно представить. Так, топливный кризис, однажды случившись, неизбежно вызовет финансовый (долговой), а тот в свою очередь кризис перепроизводства. Или перепотребления. На выбор. Любой из последних двух сам по себе не является особенно страшным, однако усугубит разрушительные последствия двух первых. Финансовый кризис может случиться раньше, не вызвав при этом энергетического, однако его угроза ввиду необратимости сжигания нефти никуда не денется, а лишь отодвинется на несколько лет в будущее. При этом имеется вероятность повторного финансово-долгового кризиса, или же нескольких кризисов подряд, пусть и меньшей силы. Оттягивание топливного (нефтяного) кризиса на несколько лет, очевидно, тоже не решает проблемы. Единственной адекватной заменой дешёвой нефти мне представляется термоядерная энергетика. Однако первые опытно-промышленные реакторы смогут начать работу в самых передовых странах (включая Россию, Китай, Японию, США, Европу) по самым оптимистичным прогнозам не ранее 2020 года. Соответственно, до того, как термоядерная отрасль начнет играть заметную роль в экономиках этих стран, пройдёт ещё не один десяток лет. А вот наступления всех вышеперечисленных кризисов следует ожидать гораздо раньше. Природный и сопутствующий газ является хорошей, но не совсем полноценной заменой нефти. И не очень удобной для потребителя – иначе потребитель старался бы отбрыкаться всеми силами от нефти, как, в своё время от угля. Кроме того, он есть не везде и не у всех, а с учётом того, что стоимость транспортировки и хранения газа, в любом случае, больше чем жидкости, массовый и резкий переход потребителей с нефти на газ вызовет, скорее всего, не снижение издержек, а обвальное падение многих других рынков.   Традиционные атомные электростанции в тех местностях, где они уже есть, сильно облегчат жизнь населению в ходе кризиса, однако действительно массовое строительство новых АЭС ни сейчас, ни в будущем не представляется мне практически возможным. Главным образом, ввиду ограниченности рентабельных для добычи природных запасов урана. Следует обратить внимание также и на то, что биржевые цены на уран за последние 4-5 лет выросли в 3,5 раза - и это далеко не предел. Причём, что ин оценка предприятия :: Первое Место lady gaga Videos.

Другие статьи