Как скажется мировой финансовый кризис на России?

Как скажется мировой финансовый кризис на России? А.М. – Говорить мы будем о том, о чем говорим в последние дни в новостях, в аналитических программах: мировой финансовый кризис. Наступил он или еще нет? Рецессия американской экономики. Грянула она или только ожидается? Что, собственно, ждать нам с вами, россиянам? Тем, кто зарабатывает на бирже, тем, кто просто получает пенсии. Попытаемся ответить на все эти вопросы. Финансовый кризис состоялся как явление. Рецессия американской экономики уже началась? Или это дела ближайшего будущего? А.Л. – Рецессия – это спад. Спада пока там нет. Я так предполагаю, что его не будет. Но банки чувствуют себя неважно. Они списывают безнадежные кредиты. Судите сами, когда давали взаймы людям, без залога, без зарплаты, без дома – представить даже сложно. Но и наткнулись на массовый невозврат, и эта волна пошла по американской экономике. А то, что происходит в США, влияет на все страны, у которых экономика открыта. Вот когда говорят, что Алексей Кудрин сказал что Россия – это остров стабильности, я согласен, что ситуация действительно в волне. Спроси любого. Он не чувствует, что что-то там в Америке не то, с ним ничего не происходит. Но островов нет. Единственный остров в географическом, в любом плане – это Куба. Ей ведь, действительно, все по барабану, что там ни происходи! Она изолирована, она живет по своим законам. Россия – не остров. Это часть мировой экономической суши. И то, что происходит на этой суше, затрагивает и нас. А.М. – Но в какой форме это нас затронет? И когда? А.Л. – Затронуло уже сейчас. Только до народа не докатилось. И дай Бог, не докатится. Мы, действительно, чувствуем себя уверенно, потому что есть огромные финансовые резервы. Есть фонд, Центральный банк. Но если делать аналогию с семьей, если есть запас на "черный день", то лучше его не трогать. Обходиться как-то иначе, пока не приперло. Поэтому эти запасы меня не радуют. Нельзя их трогать, может быть и похлеще этого. Не дай Бог! А влияние есть. Какое влияние? До людей пока волна не докатилась, а до крупных кампаний – докатилась. Крупная кампания много занимает денег. И у них существует такой механизм под названием рефинансирование. Занять подешевле, заменить дорогой кредит дешевым и т.д., и т.д. А сейчас заменить нечем. Нет хороших денег. Все закрыто. Все из-за этих страхов. Есть такое слово – IPO. Это первичное размещение акций. Многие кампании отменили IPO в связи с тем, что плохой рынок. А деньги, которые хотели привлечь, уже стоят в бизнес-планах. Это влияние. И влияние нехорошее. слава Богу, нет снижения цен. Но есть небольшие колебания, но какой-то устойчивой тенденции по снижению цен на нефть, газ, металла – нет. Я считаю, что государство могло вмешаться не впрямую. Еще не хватало давать бизнесу деньги из бюджета. Он на это не рассчитан. Но как-то пожалеть его, например, пока эта заваруха не кончилась за океаном – не трогать налоги. Не повышать налоги – и так тяжело. Минфину хорошо бы хотя бы на время отказаться от заимствования. Минфин, имея профицитный бюджет, хороший бюджет, все равно что-то занимает. А поскольку он самый сильный, он занимает и забирает с рынка самые хорошие деньги – длинные, дешевые. На полгода, пока это все не утихнет, желательно ему оттуда уйти, чтоб эти деньги достались бизнесу. То есть такими необременительными шагами хорошо бы поддержать бизнес на это непростое время. То, что я говорю, делают европейцы, делают все. И нам бы стоило делать. Т.е. влияние только на крупные компании. Волна крупных компаний еще не докатилась до людей. Все основания считать, что и не докатится. А.М. – Теоретически обрисуйте механизм, каким образом это может докатиться? А.Л. – Не дай Бог, если посыплются цены, начнут сокращаться, поджимать бюджеты. Имею в виду бизнес. Увольнять людей – до этого пока не дошло. И думаю, не дойдет. Вообще не надо преувеличивать то, что творится в Америке. Порой приходится слушать, читать панически: "доллар уже не подымится, то… се… пятое… десятое". Эта очень выносливая экономика. После войны она переживает 11-ый кризис. И ничего. Она восстанавливается. Не беспокойтесь о ней! Мой товарищ по работе недавно переехал из Соединенных Штатов. Я зашел к нему и говорю: "Что?" – спрашиваю. А он говорит: "Я там живу по полгода". Я тоже переехал и своих друзей спрашиваю: "Что? Как вы?". Они об этом кризисе не слышали. Они по телевизору смотрят фильмы, шоу развлекательные. Как жили, так и живут. Это очень выносливая экономика. А.М. – Может, там у них очень хорошая информационная политика? До них не доходит просто? А.Л. – Им просто по барабану. Им это не интересно. Их не затронуло. А.М. – Давайте немножко в эмпиреях полетаем. Сейчас экономисты, теоретики говорят, что изжила себя эта либеральная финансовая система, которую я вам в свое время назвал. Вершиной того, что может быть концом всего – либеральная финансовая система, которая имеет место быть на Западе. Вот она изжила себя. Надо что-то новое выдумывать. А что новое, конкретно? А.Л. – Американская система действительно либеральная. И эта прочность либеральной конструкции их выручает. Я сейчас объясню. Казалось бы, такие трудности, а инфляция – 2%. Как это может быть? Да, как может быть такая низкая инфляция? Жесточайшее антимонопольное законодательство. За сговор уничтожат просто. Разорят штрафами, посадят в тюрьму. Классная система управления сбережениями. Вокруг человека круг посредников, проверенных без обмана. Деньги высасываются на рынок, превращаются в акции, облигации. Такое уходит с товарного рынка, только они не давят на цены. Абсолютный доступ свободы на рынок. Практически нет административных барьеров, практически нет коррупции. Эта прочность конструкции делает экономику выносливой. Пока американцы и европейцы довольны, не говоря уже о японцах. А.М. – Что нужно сделать, чтобы нам быть довольными? А.Л. – Укреплять конструкцию. Я не философ, я практик. Укреплять конструкцию рыночной экономики. Она пока слаба. Поэтому она чувствительна, как любой слабый организм. То, что в Америке какие-то шоки, они даже не знают, что они есть. Мы чувствуем гораздо глубже. А.М. – Сейчас очень много ходят разговоров о разделении Стабфонда на 2 фонда. Недавно Кудрин заявил, что валютную корзину фонда – национальное благосостояние, которое будет финансировать у нас пенсионную систему, валютную корзину – расширить еще и японской йеной. Якобы избежать возможного сильного влияния, стремиться из слабеющего доллара. А.Л. – Возможно. Это техника – переброска из валюты в валюту. Что касается доллара, не хороните его преждевременно! Много было чудаков, которые говорили: "Все накрылись, ничего не будет". Я думаю, что стабилизируется к концу лета, а потом будет расти. Этот фонд – национальное благосостояние. По статусу этого фонда вложены какие-то бумаги. Алексей Кудрин говорил, что мы могли бы прийти на помощь к какому Мерилл Линчу или "Сити Групп". И не более 5% у них закупить. Красиво… Привлекательно… Надежно. Но, к сожалению, едва ли осуществимо. Идет по миру такая неизвестная нам волна протекционизма, суть которой – не пускать к активам иностранцев. В Америке закон, вот я его читал, если он был принят у нас – нас бы освистали по всему миру. В принципе, иностранцы пускаются. Также президент США вправе учесть любой иной фактор и послать куда подальше любого. Мы сделали такой аванс, что мы готовы в пределах 5% капитала профинансировать в любой банк, который терпит там какие-то трудности. Но я думаю, нас не пустят никуда. Тем более, что в финал гонки выходят женщина, афроамериканец и ветеран. Кто бы не пришел, к сожалению, отношение к России будет хуже. А.М. – Александр Яковлевич, раз уж заговорили о пенсиях, сегодня на страницах российских газет появилась информация: "Деньги пенсионные в банке развития за весь минувший год выросли на 5,89%, инфляция у нас – 12%. Все говорят, накопительная система не оправдывает своего существования…". А.Л. – Да. Это одна из самых больших проблем вообще в стране. У нас нет нормальной пенсионной системы. У нас она по-прежнему на 90%. Та, что была при советской власти. Таких пенсионных систем в мире почти нет. Что касается "Банка Развития", я хорошо знаю этих людей. Низкая доходность – не их вина. Это госбанк. Ему дан приказ, куда он может откладывать эти деньги. Он бы вложил какие-то доходные активы, не имеет права. Он государственный. Частные пенсионные фонды, компания, которая замещает эти деньги – люди боятся. Уже пропадало, забирали, надували, воровали и прочее, прочее. Это очень большая проблема. Как построить накопительную систему? Я читаю речи наших руководителей, они по-прежнему на одно из первых мест ставят пенсионную реформу. Мы не имеем нормальной пенсионной системы. А.М. – Т.е. накопительная система быть должна. Но каким-то образом ее нужно реформировать? Или полностью отказаться от накопительной системы? А.Л. – Зачем отказываться от того, что существует вообще в мире во благо людей? Не отказываться, а подумать, как это реанимировать. А.М. – Вот вы что можете предложить? А.Л. – Какие-то давать гарантии частным фондам, стоять за их спиной, контролировать, чтоб люди доверяли им свои деньги. Другого пути нет. Если я по роду службы летаю постоянно за границу – моя работа такая. На любой площади мира вы найдете 2 толпы: китайцы и американские старики. На любой площади мира. Он отработал свое, накопил он на всю оставшуюся жизнь. Там пенсионные фонды размещают так, чтобы взял жену, сел в самолет и всю жизнь оставшуюся смотрел мир. Пойди ты на Красную площадь, на Ивановскую – где американцы, а где наши? А.М. – А наши там, только с протянутой рукой. А.Л. – Это обидно, понимаете? В старости он имеет право пожить, как хочет. Дети выросли, внуки тоже. И пока не будет пенсионной системы, будет то, что есть. А.М. – Осенью у нас чуть раньше финансового кризиса грянул кризис продуктовый – продовольственный. В мире стали больше есть, лучше есть. Так говорят наши чиновники. И меньше производить. Здесь что? Не звенья ли одной цепи? Все очень путано и не понятно. А.Л. – Это связано с какими-то мировыми тенденциями. Я позвонил своему старому другу, он давно живет в Америке, и говорю: "чувствуешь, как там с едой?". "Какой едой?" – говорит. Так долго удивлялся. Говорит: "Жена, у нас еда подорожает?" – "Нет. Тебя ввели в заблуждение!". Мой друг Эдуард из Флориды говорил, что ничего не чувствует. И дело здесь не в этом. Я не сторонник замораживания. Мы уже пережили это замораживание. Это кончается исчезновением товаров. На время – да. Ну сделали – хватит! Не надо продолжать. Я меня на сей счет есть своя идея. Можно было посмотреть опыт американцев. Ведь если мы на самом хотим спасти бедных, мы их ценами, заморозками к деньгам не спасем. Им сколько не давай, а цены выше. Заморозить цены – исчезнут товары. 40 лет у американцев – это плод либерализма. Свобода рынка. Они распределяют талоны. Специальные службы, специальная контора, которые делят талоны только самым бедным. Он должен доказать: либо не на что жить, либо он тупой от рождения, не может зарабатывать, ну тупой, а хочет есть. Распределяется продовольственный талон. В магазинах – специальные полки, контроль там жесточайший. Хотя бы ему хватает на еду. Это очень правильная затея, потому что американцы – это такие люди, которые если что-то делают, то только то, что эффективно. Иначе мы их не спасем. Если мы хотим их спасти, то надо вводить талоны. Если мы хотим просвистеть, что мы "зажарим" всех, цены и прочее… Ну тогда пожалуйста! А.М. – Понятно, что американцы привыкли. У нас к этому не приведет и без того большую черту, трещину, пропасть между богатыми и бедными. Вроде у нас люди и не тупые. И работать они хотят. И вдруг вот…. А.Л. – Если он доказывает, что у него нет никаких шансов заработать, то ли это многодетная семья, то ли он больной, то ли он тупой – какой угодно. И у него нет источников дохода, и мы хотим, чтобы он нормально питался. Кроме того, ничего не изобретешь. Нельзя догнат Газовые водогрейные котлы. :: Серверы Dell :: Статусы про счастье :: пленка полиэтиленовая термоусадочная :: возврат водительских прав :: караганда

Другие статьи